Продюсер серии Silent Hill Мотои Окамото и автор Fatal Frame Макото Шибата стали участниками круглого стола, который провело издание Dengeki Online. Встреча была посвящена сотрудничеству между Silent Hill f и ремейком Fatal Frame II: Crimson Butterfly. Обсуждая обе франшизы, разработчики поговорили об особенностях «хоррора эпохи Шова» и рассказали, почему женщины так часто оказываются в центре японских историй ужасов.
События Fatal Frame и Silent Hill f разворачиваются в Японии периода Сёва, продолжавшегося с 1926 по 1989 год, однако создатели пришли к этому периоду по разным причинам. Шибата объяснил, что для Fatal Frame было важно передать атмосферу времени, когда мобильные телефоны еще не вошли в повседневную жизнь, то есть примерно 1980-х годов. Действие Silent Hill f происходит раньше — ориентировочно в 1960-х. По словам Окамото, его интересовала эпоха, когда существование ёкаев не выглядело чем-то невозможным, а народные верования, сверхъестественные предания и рассказы о подобных существах еще только начинали отходить в прошлое.
Шибата отметил, что для современного человека ранний период эпохи Сёва может выглядеть почти как фантастический мир. Он предположил, что распространение мобильных телефонов в 1990-х, совпавшее с расцветом J-хоррора, разделило жанр на истории, происходящие до и после появления сотовой связи. Примером второго направления он назвал фильм «Один пропущенный звонок» 2003 года. Японские ужасы, действие которых происходит до массового распространения мобильных телефонов, Шибата предложил воспринимать как своеобразный японский вариант готического хоррора.
Это похоже на поездку в карете к замку Дракулы в Трансильвании, только вместо замка вы оказываетесь в японской деревне, где по-прежнему живут по древним обычаям.
Исторический контекст имел особое значение для Silent Hill f, поскольку игра обращается к теме ужасов, связанных с браком. Окамото рассказал, что удивился предложению сценариста Ryukishi07 сделать брак центральной темой сюжета. При этом он признал, что более ранняя эпоха хорошо подходит для такой истории: браки по договоренности тогда были привычной частью жизни. Разработчик также упомянул развитие движений за права женщин, начавшееся примерно в 1960-х годах. По его мнению, этот период позволяет показать Японию на границе модернизации — еще до того, как страна окончательно стала современной, знакомой нынешней аудитории.
Окамото и Шибата затронули и тему прав женщин, а также поговорили о том, почему женские персонажи — как героини, так и антагонистки — настолько важны для японских хорроров. В Fatal Frame главными действующими лицами традиционно становятся женщины. В Silent Hill f центральную роль играет Хинако — лишь вторая главная героиня во всей серии после персонажа Silent Hill 3, где поднимались темы принудительной беременности и родов.
Говоря о характерном для японских ужасов образе женщины-призрака, который занимает важное место и в Fatal Frame, Шибата объяснил его популярность тем, что призраков нередко изображают невинными жертвами, подвергавшимися угнетению при жизни.
Физически они могут быть слабыми, но их дух и сверхъестественные силы огромны. Поэтому особенно страшным кажется призрак женщины, которая при жизни выглядела беззащитной.
Сразиться с такими противниками напрямую невозможно, поэтому в Fatal Frame героине приходится наблюдать за призраком, стремиться понять его и подойти как можно ближе, чтобы в итоге освободить его душу. Шибата считает, что мужчина в главной роли неизбежно изменил бы восприятие происходящего, сместив акцент в сторону подавления или уничтожения призрака. Именно поэтому серия продолжает использовать женские образы и нередко помещает героинь в ситуации, схожие с теми, через которые прошли встреченные ими духи.
По словам Шибаты, дополнительный страх вызывает сама мысль о том, что чувство обиды способно пережить человека, особенно если при жизни он подвергался угнетению. Окамото связал эту тему с образом Оивы — несправедливо обиженной женщины, ставшей главной фигурой «Ецуя Кайдан», одной из наиболее известных японских историй о призраках. Он подчеркнул, что сюжет пугает еще сильнее из-за его связи с реальными рассказами о проклятиях. В более широком смысле Окамото считает, что ярость женщин, лишенных права голоса в обществе с доминирующей ролью мужчин, является важной частью японской хоррор-традиции.